Вызима [action]

Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Вызима [action] > Последние комментарии в дневникеПерейти на страницу: 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | следующуюСледующая »


суббота, 24 ноября 2018 г.
tyuiopasd 22:21:22
Видеть комментарий могут только зарегистрированные пользователи. Зарегистрироваться или Войти.
четверг, 9 августа 2018 г.
Ozzbourne 08:58:45
Видеть комментарий могут только зарегистрированные пользователи. Зарегистрироваться или Войти.
скимах 03:33:39
Видеть комментарий могут только зарегистрированные пользователи. Зарегистрироваться или Войти.
понедельник, 6 августа 2018 г.
RE: • Story III эгида 20:20:58
­­Этот парад пафоса начал бесить даже не успев как следует начаться. Еще с самого первого своего участия в собрании Капитула она поняла, что собрание без демонстраций своей совершенной исключительности, гардероба, столового серебра и горящих задниц это не собрание, или собрание совершенно паршивое и скучное. Каждый жест был продуман еще много лет назад, каждая игра слов могла нести в себе особый смысл, который мог бы перевернуть верх дном всю шахматную доску. Невозможно было дышать без подозрительных намеков, невозможно было открыть рот без того чтобы не вызвать провокации. Стоило Сабрине по неопытности прийти в черном платье, как внезапно некоторым особо одаренным взбрело в голову, что Темерия собирается сблизиться с Аскалоном. Более немыслимой чепухи тогда еще молодая и глупенькая Глевессиг в жизни не слыхала. Но она выучила правила, даже если ей стоило насильно их запихивать себе в голову. Она спокойно глотала наглые оскорбления расфуфыренных ревматичек с внешностью красавиц, она со сдержанной улыбкой принимала на себя удары тех идиотов, которые смели заявить что в своем "Бестиарии" она использовала "совершенно ненаучную терминоголию", а значит "оно не развивает базовые знания и научные компетенции" у юных дарований. Чертовы любители научных терменологий... Наверное, все они бы пришли в восторг, узнав как Глевессиг переворачивала с ног на голову весь свой особняк после каждого собрания. Со временем, она научилась сдерживать свои эмоции, а спустя еще пятьдесят лет постигла что все это так незначительно и мелочно, что перестало отзываться в ее душе хоть как-то. Воспринимать неадекватных идиотов намного легче, когда считаешь их безумцами. А что можно предьявить психам? Однако сейчас она с прискорбием начала замечать, что в рационализации своих сантиментов совсем плоха стала.

­­Как я рада что ты в здравии... бла-бла-бла... прекрасно выгрядишь... бла-бла-бла... рада тебя видеть... бла-бла-бла... И, раньше чем Сабрина успела соединить два слова, престарелая птичка-невеличка прилетела на своих сказочных крылышках и прижала чародейку к себе.
Она ожидала от Оленны что-то наподобие, и была готова встретить любой ее выпад с полным безразличием. Эти объятия были совсем не внезапными, и Сабрина могла себе представить как Оксенфуртская репетировала каждое движение рук и то выражение лица с которым она впорхнула на ее грудь. И все же, чародейка поймала себя на том, что понятия не имеет как отвечать без того чтобы испепелить свою товарку к чертовой матери. Как же она ненавидела все эти игры, как же она презирала притворство... Все ее существо восставало против противных крысиных игрищ, но больше ее огонь бесновался от отвращения когда приходило понимание, что это необходимо. И что это всегда работает. И если она была в своем праве потребовать от Оленны искренности во время личных встреч, то на публике та будет играть как заведенная кукушка.
Вырвавшееся из груди глухое "Ох" сопровождалось выражением замешательства в черных глазах, настороженно насупившихся бровях и углубившихся складках морщин лбу, но оно тут же исчезло. Разгладились морщины, прикрылись веки, лицо приняло состояние покоя, медленно, заторможенно, будто наощупь вспоминала как это делается. Вот так, хорошо... а теперь положи руку на ее плечо... замечательно... И ее изрытая ожогами и ранами рука легла на плечо Оленны в знаке признательности за помощь и доброту. Доброту медвежью, запланированную, если и вовсе не подстроенную. Если бы только была возможность от нее увернуться... если бы только существовал другой выход, другое убежище...
Сабрина давно уже перестала тешить себя надеждами на дружбу и доверие к кому-либо. Если бы она не представляла для Оленны пользу, ее бы никогда не спасли. Ни на Соддене, ни после Варфэнга - никогда. Она теперь инструмент. Тайное оружие Оленны для достижения собственных целей, как и эти две молодые пташки, которые с жадностью смотрели той в рот. Но очень скоро всем придется послушно возвращать долг: им за амбиции, и Сабрине в частности за спасение. Быть в долгу у Оленны все равно что пойманной в охотничьем капкане. Потому что несмотря на все улыбки, противные ужимки, демонстрации дружбы и приветливости, Оленне плевать на всех кроме себя. И она пожертвует любой фигурой только чтобы достичь власти. Кто для нее Сабрина? Кто для нее Трисс? Так, всего лишь пешки.

­­- Конечно, постояв пару минут на костре, я уже могу утверждать, что побывала везде на свете. Но я все-таки не калека, - усмехнулась она, отпрянув от плеча своей спасительницы, надеясь, что все-таки выражение отвращения на ее лице не мелькнула. Хотя, учитывая, что она уже двести лет как привыкла смотреть на мир так, будто к подошве ее обуви приклеилось что-то неприятно пахнущее, ее вечно недовольным лицом уже нельзя было никого удивить.

­­Она заняла свое место рядом со всеми, привычно заполнив своей исключительной персоной почти все пространство вокруг, что, казалось, остальные теснились вокруг прочного барьера из чистого эгоизма и самолюбия в своих несчастных кринолинах и юбках, и сидела с таким видом, будто все обязаны броситься к ее ногам и развлекать, раз уж сумели ее убедить оторвать свой великолепный чародейский зад от дна ванной. Она знала, что всех подвергает в шок и бесит. Она знала, что вызывает недоумение и презрение тех, кто считает, что раз за последние тридцать-с-чем-то-л­ет чародеи не созывали важных собраний, то она должна лететь на встречу с машущим хвостиком и елейной улыбочкой, давясь от счастья оттого что ее сюда позвали топтаться у входа. Когда поднималась в беседку, она чувствовала в свою спину такой пронзительный взгляд со стороны старшей по опыту, что весь позвоночник пронзило острой болью. Да, дай Оленне волю, воткнула бы в нее дюжину ножей, как иголки в ритуальную куклу с острова Торай, но ей не стоит беспокоиться: великий и ужасный Ревматизм справляется с этим и без чьей-либо помощи. Она видела, как все вокруг смотрели на нее с ужасом, чуть ли не с жалостью, и она едва сдерживала ироничный смешок. Вот что не меняется в этом мире так это молодняк. Подкошенные максимализмом, от которых смертные избавляются еще в свои восемнадцать, проносят его на протяжении почти всей своей вечной жизни, укоренив его в себе так, что готовы сдаться, едва спалят зад, конфискуют имущество, оставят без средств к существованию и отправят в изгнание в пещеры в какую-то непроходимую глушь. Ведь, естественно, жизнь и культура существует только в стенах королевских дворцов и столиц, а стоит выйти за ее пределы - деградация неизбежна. И что эта несчастная, потерянная, вдребезги разбитая чародейка, сброшенная со своего высокого пьедестала и спаленная на костре по-настоящему жгучей народной ненависти, сошедшая с ума от унижения и горя, сломленная людской молвой, изгнанием и испорченной семгой (ах, эту испорченную семгу надо запретить на законодательном уровне!), давно канула в лету и деградировала до уровня собственной псины. Ну-ну. Бедная Дженна, бедная Трисс, ведь даже все пейзажи трупов на Соддене, пепелища в Варфэнге и братской чародейской могилы, куда, словно дохлых дворняг, скинули трупы всех их коллег, с которыми знались и чокались на форумах лет так пятьдесят назад - даже это печальное зрелище полностью затмила несчастная немощная старуха Сабрина, которая жалуется на голодного пса и мигрень по четвергам. Живой мертвец, не иначе...
Но то что видела Сабрина перед собой, она видела и десят лет назад, и пятьдесят и сто: сколько бы тонн тряпья на себя бы они не налепили, внутри не менялись ни на йоту. Она только смотрела на свою ученицу сквозь свои зеркала, и могла заметить только то, что в свои полтора века, продолжает себя вести как мелкая человеческая соплячка. Если бы каждая чародейка в Вызиме ныла, как пятилетнее дитя, этот мир бы скатился к чертовой матери уже после Сопряжения Сфер. Но Трисс не первая и не последняя, которая считает, что весь магический потенциал зависит только от наставника: эти малолетние дебилы, чаще всего, предпочитали исключать свою роль в этой цепочке. И Сабрина, как и большинство чародеев, кто решил взять на себя печальное бремя раба всех идиотов, не собиралась пробивать дно и обрушивать на рыжую голову Трисс все основание ее тонкой душевной организации с целью перевоспитания: она все-таки в няньки не записывалась. Однако этой оксенфуртской моднице не помешает пара лечебных затрещин по голове. И кто сказал, что насилие и воспитание несовместимы?..

­­Когда наконец-то девчачье щебетание прекратилось, выступила Оленна, и Сабрина сразу же перекрыла весь поток сознания, некстати обрушившийся ей на голову. Однако, уже готовясь к тягостному проглатыванию приторно-сладкого сиропа, который Оксенфуртская обычно любила всем впарывать, она все-таки решила отставить свое напускное дружелюбие.
- Так-так-так, - прошелестела Сабрина, заинтересованно поддавшись вперед. В глазах Глевессиг мелькнуло странное удовлетворение, наблюдая за тем, как с чародейки тает давно опостылевшее амплуа игривого карамельного барашка, которого как ни гладь - всегда по шерсти. Гадость какая. Такую Оленну, не прикрывающейся за тонкими вуалями и не скрывающей свое истинное лицо, она была готова слушать и даже терпеть, даже если и теперь не отказалась от пафосных предисловий. Сабрина, было, хотела закатить глаза и потребовать, чтобы избавила их от дешевой поэзии и перешла к делу, когда столкнулась с железным взглядом чародейки:
- Рассказать о ворах, подлецах, что уходят в историю в светлых венцах?

­­Она не успела возвести вокруг себя стены, не успела даже приготовить душу для осады - или, что еще за космическая частица наполняла жизнью чародейскую оболочку? Едва сорвав с себя маску, Оленна сразу начала с нападения. Как говорят: не в бровь, а в глаз, сразу поддела за живое. За то, что Сабрина пыталась из себя искоренить на протяжении тридцати лет затворничества и уже думала, что отпустила. Что исчезло все без остатка. Что призраки прошлого, что крики ее братьев и сестер по призванию, ее наставников в Академии, ее закадычных подруг, неприятельниц, коллег с которыми работала, кем восхищалась, которые ее критиковали, те, с которыми она ссорилась, мирилась, дралась и смеялась еще двести лет назад, мучительно задыхались от дыма и криков, пока она, в цепях, в крови, с вывернутыми пальцами и содранной кожей после пыток, металась по камере настолько, сколько позволяли ей цепи и пыталась сдерживать истеричный плач, но не могла, всегда не могла. И она плакала три дня и три ночи по каждому из них, метала проклятия тюремщикам сквозь прутья, шипела ругательства палачам, которые вонзали ей иголки под ногти и растягивали суставы, кричала приговоренным чтобы крепились, чтобы не смели показывать этим мерзопакостным тварям что чародеи севера боятся смерти. Но кто в этом опасном мире не боится смерти? И она, Сабрина Глевессиг, которая в двадцать лет ушла с друзьями навстречу дорожной пыли и пеплу, и потеряла их всех, Сабрина Глевессиг, которая в пятьдесят лет выжила после облавы во Вроницах, Сабрина Глевессиг, которую столько раз заковывали в цепи, чья жизнь столько раз висела на волоске, но всегда выживала, Сабрина, которая, услышав о гибели одной рыжей идиотки на Соддене, думала, что весь мир померк, и будто получила новое дыхание, когда донесся слух, что она жива, та Сабрина, которая видела вокруг себя зло, видела смерть, и столько раз сама на смерть посылала - эта Сабрина чувствовала, как ухает сердце где-то внизу, к самым пяткам, к самым истокам, к недрам, прорывает эту планету, этот мир, это измерение, летит где-то в пустоте и безвременье. Но когда она подняла взгляд, наверх, на королевские трибуны, где гордо развевался северный лютоволк, и купался, лучезарный, во всеобщей любви и признательности этот малолетний подонок в короне рядом со свитой советников, с которыми она, Сабрина Глевессиг работала, с которыми Сабрина Глевессиг плела интриги, смещала знать, которых она, королевская советница, поднимала из мерзких жополизов в элиту, с которыми Сабрина чертова Глевессиг пила, смеялась и трахалась, пялились на нее, будто увидели впервые в жизни, будто она - самая отъявленная преступница севера. Быть пойманной и приговоренной какими-то недорослями, какими-то недоразвитыми хуями - какое это все-таки унижение...

­­Прошлое вырывалось наружу, оно струилась вместе с ядом по ее венам, вонзаясь тысячью игл в стену ее магического сопротивления. Иммунитет еще не до конца выработан, она еще не так сильна, как могла бы быть, но все еще опасна. Несмотря на ожоги, лохмотья, утратившие мягкость руки, с мертвенно бледной, редко видавшей солнечный свет кожей, несмотря на то, что удалось пронести сквозь прошлое только свое бесконечное эго, Сабрина Глевессиг все еще опасна.
- Ведь эта стерва права: или мы их, или они нас. Пока существовал Капитул, мы могли держать земную власть под контролем, мы были силой, с которыми нужно было считаться каждому корольку, который гордо сверкал при народе своей короной. Но Капитула не стало, и за счет его падения, возвысились такие выродки как Вортигерн и аспенвудский мальчишка, которые теперь не теряют время оградить свою власть от другой чародейской опасности. Но стоит им заключить союз как в руках двоих козлов окажется половина севера, и тогда все более-менее одаренные дети, молодежь, все знание, накопленные веками со времен Сопряжения Сфер... они вытравят с корнем целую систему... целую науку...
А ведь все могло быть еще хуже. Вортигерн - та еще жадная гиена, и если ему только предоставится удобный случай отодвинуть в сторону аспенвудского мальчишку, то он непременно это сделает. И дело даже не в браках - Сабрина вообще не верила в этот союз. Все что касалось этого союза, казалось ей каким-то странным... неубедительным... И каждый раз когда она пыталась выяснить в чем дело, она ловила себя на том, что есть еще какая-то деталь, за которую никак не могла ухватиться.
В любом случае, теперь, когда молодежь высказалась, а Трисс произнесла пламенную речь в своей манере (Оленна, берегись, кто-то пытается перетянуть на себя твое одеяло!), им определенно будет интересно послушать, что скажет второй старший чародей в этой песочнице.

­­- Решили-таки вытащить старуху из пещеры, - вздохнула она пожав плечами, и улыбнулась всем привычной лисьей улыбкой, которая не появлялась на ее губах уже столько лет. Она взглянула на взбудораженную длинной проповедью Трисс, взглянула на сдержанную и так сильно изменившуюся с последней встречи Дженну. Вечно молодые, вечно прекрасные, уже хлебнувшие на своем веку и горечи и бед, амбициозные, идущие в бой, настоящий чародейский авангард. Сколько было таких же на том памятном, последнем собрании, которое закончилось отнюдь не тостами и фейерверками. И сколько таких же осталось, скрывшихся, напуганных, сколько таких же забивают камнями, несут к кострам на потеху кметам. Живя в пещере, Сабрина была избавлена от лицезрения таких подробностей чародейской действительности, но она знала что такое есть. Она это видела в молодости. Все-таки, что-то в этом мире никогда не меняется.
А Трисс... Эта глупая девчонка... Одаренная, ценная, настолько дорогая, но глупая-глупая-глупа­я, совершенно бестолковая, потерявшаяся в своих сказках и историях успеха лезет на рожон, как будто в жизни ей мало досталось. Как будто на Соддене ей недостаточно дури выбили из головы. Знала бы каково это чувствовать пустоту в груди несколько тяжелых недель похожих на вечность, пока думала что эта идиотка мертва. Что не уберегла, не успела вовремя... И вот, не успев нормально все обдумать тут же лезет в другую передрягу, и уже с жадностью глотает каждое слово Оленны. Вряд ли над ней возымеет действие, если пошлет ее домой играть в куклы и перечитывать книги за первые три курса академии. Сабрина бы отдала что угодно чтобы уберечь ее от новой ошибки, но не запретом. Нет, больше не так.

­­Она взглянула на Оленну, притворившись, будто мнется в нерешительности, рассматривая вышивку на ее затейливом корсаже. И вкрадчиво заговорила:
- Пройдут года, или века, а может, больше, и мы все придем к какому-то концу. И уже неважно, будем ли мы плясать на костре, или прославимся в битвах, подобные Соддену, погибнем от когтей чудищ, или в одиночестве, всеми брошенными в пещере, под завалами, с трусливо поджатым хвостом. - Она издала глухой смешок, не удержавшись от самоиронии. Теперь, на краткое мгновение представив себе, что же видят эти девочки, эти дети, когда на нее смотрели, Сабрина увидела себя, кое-где поседевшую, с пролегшими тенями в складках морщин, немного охрипшую от непривычно долгой за последние года фразой, постаревшую, сломленную, немного жалкую, но все еще "ту самую" Сабрину которая когда-то впервые вышла на большую дорогу с небольшим мешком за спиной и десятью грошами за душой. Сколько она за это время приобрела. И сколько всего она потеряла. - Думаю, не стоит тратить свои последние года жизни без пользы. Все же лучше умереть во имя общего блага, чем быть подкошенной ревматизмом, да, Трисс? - И ее мягкий, немного ностальгический взгляд встретился с глазами воинственно настроенной ученицы. Если бы только этот запал направить в нужное русло, а не в простые слова, то из этой девочки получится хороший советник.
- Моя лаборатория и библиотека к вашим услугам. А вместе с ними и моя жалкая жизнь как приятное бесполезное дополнение. - Сабрина улыбнулась ученице непривычно нежно: так улыбаются матери своим детям, когда те ляпнут какую-то милую чепуху. И тут улыбка померкла, а чародейка снова обратила внимание на Оленну, заговорив снова, уже более уверенно, аккуратно подбирая слова под свои слишком быстро ускользающие мысли. - Теперь, давайте оставим на десерт клятвы на крови и заверения верности и, давайте перейдем к главному. Певрое: Каэдвен явно не единственный очаг античародейских настроений. Пусть в Аэдирне и Речных Землях чародеи сдерживают свои позиции, но долго ли это продлится? Не стоит ли сперва позаботиться о том, чтобы оградить их от опасности, особенно наших юных дарований? Эвакуировать всех из Оксенфурта, из Амберкрика - отовсюду. Отправить их за море, пока ситуация здесь не изменится? Ведь прямо в этот момент когда мы спокойно говорим о браках, как ты правильно подметила, Оленна, жгут чародеев и убивают детей. Второе: возвращаясь к Аэдирну. Вы в самом деле хотите сделать из Эмилии Аспенвудской вождя восстания? Окружить союзниками и отправить бедное дитя на заклание брату? Она же всегда ходит с таким лицом, будто грохнется в обморок от собственной тени. - Сказав последнее, она тут же попыталась сгладить сказанное: - Не пойми меня неправильно, Оленна, тебе лучше знать, ты сама ее обучала. Но если ты хочешь устроить переворот, то вам нужен народный символ, а запуганный ребенок. Тем более, я уверена в том, что в народе уже известно, что за нее стоят чародеи. И я бы не сказала, что в глазах кметов это хорошая рекомендация. Что касается браков, - произнесла она с нажимом, будто зацепилась за эту тему, но тут же замолчала, сбившись на мысли. Рассказать ли им свои опасения, или это просто подозрения старой ревматички? Решение этой проблемы будто висело в воздухе, но стоило к ней потянуться, стоило эту идею ухватить, как она растворялась прямо в руках. Оксенфуртская знала, что в подобных вопросах Сабрина предпочитала действовать крайне радикально. Нет человека - нет проблем, нет войн и кровопролитий. Самое главное - как от этого человека избавиться так, чтобы не углубить и без того уже лютую ненависть к чародеям у простого люда. Ведь вчера живой и дышащий ненавидимый всеми тиран внезапно станет народным героем, как только Оленна снова вернется на пост королевской советницы при новой королеве.
- Или, - проговорила она задумчиво, не сводя глаз со старшей коллеги, - может, у тебя есть план, который мы еще не знаем?
 


Вызима [action] > Последние комментарии в дневникеПерейти на страницу: 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | следующуюСледующая »

читай на форуме:
Помогите с выбором!Сломался старый ...
Давно искал интересную ролевую? Хоч...
пройди тесты:
Маленькая жёлтая лампа 17
читай в дневниках:
ФЛУД!
Нююю..

  Copyright © 2001—2018 BeOn
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх